Пролог первого тома Scrapped Princess Итиро Сакаки

 Пролог

Надрывный вопль сотряс собор.

Люди, оказавшиеся там, должно быть, поняли... Настоящий крик — это не столько голос, сколько просто звук. Вопль, от которого горло словно брызжет кровью — это звук разрыва, издаваемый разумом, чьё терпение к страху и боли превысило все мыслимые пределы.

Воплей было пять. Но раздались они лишь единожды.

Словно слившись в хоре, исторгнутые одновременно, секунда в секунду, эти крики долгим эхом протянулись по залу... и медленно затихли, словно стремясь пропитать всё вокруг своей чудовищностью.

На смену им на зал легла гнетущая тишина.

Никто не двигался. Никто не проронил ни слова. Разум просто не поспевал за происходящим — настолько внезапно всё случилось.

Что же произошло?

Тревожные взгляды людей были устремлены на пять белых дверей.

За массивными створками, строго отделяющими внутреннее пространство от внешнего, находились пять совершенно одинаковых небольших комнат. Иных выходов не было. Ни окон, ни даже вентиляционных отверстий. Стоило закрыть дверь, и комната превращалась в абсолютно герметичное пространство — в буквальном смысле.

Что же могло произойти в таком месте? И к тому же во всех пяти комнатах одновременно.

Разумеется, стоящие снаружи не могли дать ответ. Им оставалось лишь пристально смотреть в ожидании развязки. Однако эти двери, которые снаружи нельзя было даже открыть, своей белизной, символизирующей безупречную чистоту, лишь холодно отвергали их вопрошающие взгляды.

И вскоре...

Люди затаили дыхание, увидев, как из-под их нижних краёв... из зазоров между дверями и полом, начало медленно что-то растекаться.

Тёмно-красное.

Цвет, чья яркость таила в себе пучину тьмы, беззвучно расползался по твёрдому полу. Люди не смогли мгновенно осознать, что это кровь, лишь потому, что заливающей каменный пол жидкости было слишком много.

Если предположить, что хлынувшая из-под каждой двери кровь была выжата из одного человека, её количество явно означало лишь одно — безнадёжность.

Смерть. Это пугающе простое и в то же время размытое понятие промелькнуло в умах людей.

А затем.

Пока толпа безмолвно наблюдала, все пять дверей распахнулись. Словно по уговору, секунда в секунду, абсолютно одновременно. Это казалось не столько неестественным, сколько походило на какую-то злую шутку.

Взорам предстали пять тёмных, тесных каморок.

В каждой из них... в общей сложности пятеро окровавленных мужчин лежали на полу.

Глаза. Уши. Носы. Рты. И все поры на их телах. Алая кровь, сочившаяся отовсюду, залила их целиком. Некогда белые одеяния, впитав кровь, окрасились в багровый цвет и насквозь промокшие прилипли к телам. Это зрелище выходило далеко за рамки «ужасного» или «трагичного», казалось лишённым всякой связи с реальностью.

Не было бы ничего удивительного, окажись они мертвы.

Но, словно по какому-то чуду, в них ещё теплилась жизнь.

Более того... они двигались. Пугающе медленно — так, что без пристального взгляда и не заметишь, — но с верным, пропитанным одержимостью упорством они выползали из своих клетушек.

Понемногу. Понемногу. Совсем чуть-чуть...

Должно быть, их руки и ноги уже не действовали. Словно насекомые с оторванными лапками, раскачиваясь и извиваясь, мужчины ползли по полу с жалкой, душераздирающей медлительностью.

Однако никто из присутствующих и не думал сдвинуться с места. Подбежать, помочь подняться... Страх так глубоко вонзился в сердца людей, что заморозил даже столь естественные порывы.

Ибо выражение, застывшее на лицах мужчин, было слишком ужасающим.

Никто не знал, что именно они увидели и услышали в своих пяти комнатушках. Никто. Впрочем, едва ли нашёлся бы желающий это узнать. Одно лишь их выражение лица убеждало смотрящих: узнай они правду, спокойных ночей им больше не видать никогда. В умах даже мелькала нелепая мысль: а не передастся ли этот страх, словно чума, стоит лишь прикоснуться к ним?..

Пока толпа неподвижно, с безжалостным равнодушием наблюдала за ними... мужчины, извиваясь по полу подобно слизням и оставляя за собой длинные багровые следы, выползли на середину зала.

С булькающим звуком изрыгнув сгустки крови, они открыли рты.

— Вним... лай... те...

— О-о... вним... лай... те...

Закатывая глаза, они всё же извлекали звуки из своих глоток. Возможно, они уже были без сознания... но, словно вкладывая в голос остатки своей жизни и выдавливая их из себя, мужчины заговорили. Каждое слово сопровождалось харканьем кровью.

— Откровение...

— Было... даровано...

Впервые по толпе пробежал гул.

— Во имя... Господа нашего... Маузера (отсылка к немецкому производителю стрелкового оружия Mauser, основанному Вильгельмом и Паулем Маузерами.)... 5111-е... откровение...

— Мы... здесь... возвещаем...

Откровение. Слово Божье.

Это была непреложная, абсолютная истина, чудо, позволяющее заглянуть в будущее, сокрытое от глаз простых смертных. Именно этого и ждали собравшиеся здесь люди.

Омытое кровью Слово сорвалось с их губ.

— ...Девочку...

— ...дОлжно...

Широко распахнув глаза, взгляд которых уже ни на чём не фокусировался, мученики заговорили прерывисто, но словно распевая песню. Из пяти ртов в унисон полились жуткие и пугающе категоричные слова.

И это зрелище действительно заслуживало того, чтобы зваться чудом.

Однако...

— ...Судьбы...

— ...губительный яд...

По мере того как слова складывались воедино, лица людей леденели. Невероятный смысл послания начал высекать в их сердцах изумление, смятение и новый, ещё более глубокий ужас. Они осознали крупицу того, что узрели эти люди.

Вскоре.

Мужчины выдохнули последнее слово и умолкли.

Умолкли навеки.

Мертвецы больше ничего не могли сказать, и лишь оставленные ими слова тяжким грузом легли на умы собравшихся.

Перед лицом пяти полузасохших трупов, из которых вытекла вся кровь, и зловещих слов, за которые теперь некому было нести ответственность, людям оставалось лишь впасть в смятение.

...Шёл 5111 год по континентальному летоисчислению.

Так завершилось 5111-е «Откровение Святого Гренделя» (отсылка к компании Grendel, Inc, основанной Джорджем Келлгреном и с 1987 по 1994 годы занимавшейся выпуском пистолетов. Наиболее известная модель — Grendel P30 под малоимпульсный патрон .22 WMR с 30-зарядным магазином. Grendel закрылась в 1994 году в результате изменений американского законодательства, но вторая компания Келлгрена, KelTec, производит оружие до сих пор.), которое впоследствии будет признано королевским двором Лайнвана (предположительно, это отсылка к американскому оружейнику Джону Лайнбо, главному конкуренту Дика Касулла по созданию сверхмощных револьверных патронов. А изменение второй половины объясняется соображениями благозвучности — Linebaugh по-японски звучит почти идентично с Rainbow/"радуга", что даёт несерьёзный тон названию) и Церковью Маузера «табу», строжайше запрещено к разглашению... и не пройдёт и полмесяца, как подвергнется беспрецедентной фальсификации в официальных записях.

***

По лесу крадучись шла юная девушка.

Стояла глубокая ночь; казалось, спали даже травы и деревья. Единственным подспорьем был лунный свет, пробивающийся сквозь кроны. Пусть глаза уже привыкли к темноте после долгой ходьбы, она могла в любой момент споткнуться о корень или камень и упасть. По правде говоря, ночной лес — не то место, куда следовало бы ступать ноге человека.

И всё же девушка упорно шла вперёд, не зажигая даже фонаря. Она ступала быстро, но затаив дыхание, словно боялась, что её кто-то обнаружит.

На её лице читались тревога и нетерпение. В нём ясно отражалось желание поскорее покончить с этим путём. Не будь риска упасть, она бы наверняка побежала.

В руках она крепко прижимала к себе какой-то свёрток ткани. Видимо, нечто чрезвычайно ценное. Её руки бережно, мягко поддерживали содержимое, но пальцы, вцепившиеся в край материи, побелели от напряжения.

Вскоре.

Внезапно стена из деревьев и кустарников расступилась, и взору открылось свободное пространство.

К аромату зелени примешался запах свежей воды. Девушка вышла к небольшому источнику.

Лунный свет отражался от глади воды, тускло освещая всё вокруг. Пейзаж можно было назвать сказочно красивым, но у девушки не было времени им любоваться.

— ...Госпожа Кэрол, — произнесла девушка тоном, похожим на мольбу. С отчаянием в янтарных глазах она огляделась по сторонам.

Судя по всему, она с кем-то договорилась о встрече, но на берегу источника, кроме неё самой, никого не было. Тревога, застывшая на её лице, ещё хранившем детские черты, стала ещё сильнее.

— Госпожа Кэрол... госпожа Кэро...?!

Она инстинктивно попыталась позвать снова, чтобы отогнать страх, но протянувшаяся сзади рука зажала ей рот. Девушка едва не впала в панику, но тут...

— Тихо, — приказал низкий, спокойный голос.

— ...!

Одновременно с этим пустота перед глазами девушки дрогнула.

Часть пейзажа исказилась, пошла рябью, словно на картине сделали надрез и приоткрыли его. Вскоре искажение рассеялось, исчезло, и... в образовавшемся разрыве пространства возник силуэт стройной женщины.

Она была облачена в длинное тёмно-синее одеяние, её длинные серебристые волосы заплетены в косу. На вид ей было около двадцати пяти. В её выражении лица читались истинное благородство и интеллект — такие, что заставляли смотрящего на неё невольно выпрямить спину и проникнуться уважением. Черты лица казались слегка юными, но её невозмутимые манеры выдавали в ней совершенно взрослого человека.

Красные, словно драгоценные камни, глаза спокойно смотрели на девушку.

Рука, закрывавшая ей рот, исчезла.

— Госпожа Кэрол... — прошептала девушка и обернулась.

Крупный мужчина, широко усмехнувшись, подмигнул ей.

Он был облачён в многофункциональный доспех из жёсткой кожи, а на поясе висел необычный однолезвийный меч... оружие, которое сведущие в военном деле люди назвали бы «тати».

Ему, вероятно, было слегка за тридцать. Чёрные волосы, чёрные глаза и черты лица, в которых угадывалось нечто иноземное. К тому же он казался на редкость суровым и даже свирепым. Не тот человек, с которым захочется встретиться на тёмной ночной дороге.

Впрочем, всё это с лихвой компенсировало очарование его глаз, блестевших в полумраке совсем как у озорного мальчишки.

— ...Господин Юма.

Напряжение покинуло тело девушки.

— Прости, Клэр. Мы тебя напугали? — женщина, которую назвали Кэрол, произнесла это неожиданно непринуждённым, словно у ребёнка, тоном и подошла к девушке.

— Д-да... думала, сердце остановится.

Девушка кивнула, прижимая руку к груди, в которой всё ещё бешено колотилось сердце. Судя по всему, эта пара скрывала себя с помощью магии иллюзий.

— Ты хорошо потрудилась.

Женщина ласково погладила девушку по голове и забрала из её рук тканевый свёрток. Заглянув внутрь, она озарилась светлой, чистой улыбкой.

— ...Какая милая.

— Ну-ка...

Мужчина по имени Юма тоже заглянул в свёрток сбоку.

— Ого, и правда... Имя есть?

— ...Нет, — мрачно ответила девушка.

— Вот как.

Мужчина тяжело вздохнул и посмотрел поверх деревьев... в ту сторону, откуда пришла девушка. Вдали, за кронами, виднелась луна и бросающая ей вызов исполинская тень с резкими очертаниями, величественно возвышающаяся на фоне ночного неба.

Грандиозное строение, которое можно было разглядеть даже из леса, поверх верхушек деревьев... Своим невообразимым размахом оно словно демонстрировало власть своего владельца. По правде говоря, даже этот бескрайний лес был лишь крошечной частью прилегающей к нему территории.

— Дальше мы справимся сами. Тебе лучше поскорее вернуться, — произнесла женщина.

Девушка кивнула. Убедившись в этом, пара молча развернулась, собираясь уйти. Девушка окликнула их в спину:

— Мне... поручили передать вам послание.

Оба остановились, но обернулся лишь мужчина. Женщина же... словно отвергая эти слова, упрямо смотрела прямо перед собой.

— «Пожалуйста, позаботьтесь о ней».

Ответа не последовало.

Лишь мужчина молча кивнул.

Девушка низко поклонилась, тут же развернулась и зашагала обратно по пройденному пути. Мужчина, переводя взгляд с её удаляющейся спины на спину женщины, вздохнул ещё раз.

— Не можешь простить?

— Не могу, — ответила женщина почти шёпотом. — Никогда не думала, что она такая бессердечная.

Это походило на стон человека, пережившего предательство.

— У неё есть своё положение. Не суди так категорично. В конце концов, то, что она рискнула передать этого ребёнка тебе, разве не доказывает, что она любит её?

— Если бы это была я... — женщина на мгновение прикусила губу. — Если бы это была я, узнай я, что Шаннона или Ракель собираются убить, я бросила бы всё на свете, но защитила бы их... собственными руками.

— Не все такие сильные, как ты.

— Да не сильная я. И ты тоже. Люди слабы, до жалкого, до боли слабы. Но, именно поэтому... именно поэтому...

Дальше слова оборвались.

Мужчина обнял за плечи тихо всхлипывающую женщину и, подталкивая, повёл её вперёд. Она покорно пошла рядом, но... спустя какое-то время, с лаской прижавшись щекой к его плечу, произнесла:

— Нужно... дать ей имя.

— И то верно, — мужчина склонил голову набок. Он согласился, но, похоже, придумывать имена было не в его правилах.

— Хочется, чтобы её имя нравилось многим.

— Хммм... м-да уж... — мужчина озадаченно крутил головой из стороны в сторону. — Я до сих пор не до конца понимаю, какие имена здесь считаются странными, а какие — обычными.

В его тоне слышался лёгкий иноземный акцент. Женщина посмотрела на него слегка укоризненным взглядом.

— Кстати говоря, когда ты впервые услышал моё имя, то рассмеялся от души, не так ли?

— Я же говорил, что без всякого злого умысла. Ты ведь тоже назвала моё имя «странным», разве нет?

— Я тогда была ребёнком, так что мне простительно.

— ...Ну да, а я злодей, совративший дитя, которое младше меня на целых десять лет.

Женщина улыбнулась мужчине, который с надутым видом отвернулся, и добавила:

— Но теперь мы оба великие злодеи.

— В смысле, как похитители, или же...

Женщина криво усмехнулась и пожала плечами. Вероятно, она и сама этого точно не знала.

— Что ж, спешить нам некуда. Давай придумаем имя не торопясь. Ведь жизнь этой малышки только началась.

С этими словами женщина улыбнулась свёртку... мирно спящему младенцу.

Мужчина тоже удовлетворённо кивнул.

— Согласен.

Двое зашагали прочь.

Тихо, скрытно, но в их походке читалась непоколебимая решимость.

Решимость порвать со здравым смыслом. С положением в обществе. Честью. С собственным прошлым. И с тем, что, будучи символом всего этого, презрительно взирало на них со спины... со всеми этими оковами.

Так эта непостижимая история временно закрывает свой занавес.

Вплоть до того момента, когда спустя долгих четырнадцать лет эти разрозненные, сокрытые во мраке события будут преданы огласке...