Перевод «Безмолвного пролёта» Хосукэ Нодзири

 Когда спутники раннего обнаружения засекли её, человечество было во всеоружии. Пять спутников, обошедшиеся в колоссальную сумму в 3,2 миллиарда долларов, находились на орбите, а сеть слежения и управления, объединяющая наземные станции по всему миру, продолжала функционировать в круглосуточном режиме.

Однако руководитель проекта Такаси Нодзима взял семью и уехал к родителям.

А Яёи Мидзуки осталась сверхурочно в Космическом центре Цукуба.

Яёи восприняла это сообщение сначала спокойно. Спутники обнаружения выдавали оповещения раз или два в год. Всё это оказывалось далёкими кометами, которым присваивался Уровень тревоги 2 [низкая скорость, возможен «Красный человечек»]. До достижения ими внутренней части Солнечной системы оставались годы, и сеть наблюдения «Спейсгард» подтверждала это за несколько дней, после чего дело обычно закрывали.

Но в этот раз всё было иначе. Уровень тревоги 5 [Идентифицирован как «Красный человечек». Требуется экстренное реагирование].

Цель уже вошла в Солнечную систему, сохраняя ужасающую скорость в 13 процентов от скорости света. Признаков торможения не было. Если бы они хотя бы включили двигатели на реверс, они бы засияли, как Сириус, и их можно было бы заметить гораздо раньше.

Яёи открыла сотовый телефон. Кровь прилила к голове, и она даже не подумала о том, что на дворе глубокая ночь.

— Алло, Нодзима-сан, вы сейчас где?!

— У родителей в Эхимэ. А что случилось? Технологический спутник ETS сломался?

— Они прибыли! Через полчаса пересекут орбиту Юпитера! Ноль целых тринадцать сотых «цэ» (0,13 С). До Земли всего пять часов!

Яёи чуть не плакала.

— Без паники. Готовься к отправке команд, как на учениях. Кнопку нажмёшь ты.

— Н-но ведь это должны сделать вы, Нодзима-сан!

— Неважно, кто это сделает. Ребёнок, старик, японец или итальянец — годится любой землянин. Но раз уж ты там, значит, это будешь ты.

— П-поняла!

Яёи вбежала в центр управления. Объяснив ситуацию двум дежурным, она велела им начать захват спутников. Подключение к сети слежения NASA (NASCOM) она тоже поручила им.

Яёи вытащила руководство по эксплуатации спутников MFH и начала листать страницы.

Проект MFH — «Message From the Human» (Послание от человечества). Его финальная фаза.

— Соединение с NASCOM установлено, — сообщил один из дежурных. — Мидзуки-сан, это что, по-настоящему?

— По-настоящему, пятый уровень. Так, сначала надо разогреть спутники. Так, так, ах да, есть же специальная панель.

Она запустила операционную систему MFH на ближайшем терминале.

Успокойся. Просто следуй инструкциям на экране. В этом нет ничего сложного.

Клик на кнопку [Финальная фаза]. Ввод пароля.

Запуск разогрева. Клик. Отправка завершена.

— Телеметрия поступает?

— В норме. Там у вас тоже должен работать автоматический анализ.

Ах да, точно. Клик по [Анализ телеметрии]. Галочки на [Самодиагностика] и [Разогрев]. И ещё галочку на [Звуковой сигнал при выполнении условий].

Пока шёл разогрев, начали поступать звонки от получивших оповещение СМИ и полиции. Отвечать на них она оставила дежурным.

Вскоре терминал издал звуковой сигнал.

— Ну, началось.

— Да, началось.

Сказала Яёи хриплым голосом. Ей безумно захотелось выпить баночку кофе.

Они уже приближались к поясу астероидов.

Яёи позвонила ещё раз.

— Нодзима-сан, всё готово. Начинаю развёртывание.

— Понял. Буду смотреть с улицы.

— Сейчас в зоне видимости «Дитя». Ну... я начинаю.

— Давай.

Навела курсор на [Развёртывание MFH]. Клик.

[Вы уверены, что хотите развернуть MFH?]

Клик на YES.

[Вы действительно уверены, что хотите развернуть MFH?]

Клик на YES.

Щёлк.

В памяти вспыхнули воспоминания семилетней давности.

АКТ 1

Поиск внеземных цивилизаций (SETI) никогда не был мейнстримом, но даже в те времена признавался одной из ветвей астрономии.

Если внеземная цивилизация существует, она наверняка думает о том же, о чём и мы.

Мы хотим связаться с внеземными цивилизациями. Значит, и они хотят того же.

Тогда давайте направим в космос высокочувствительные антенны. А вдруг мы сможем поймать их сообщение?

— Основываясь на этой идее, проект SETI действовал с 1960-х годов.

Результатов не было никаких. Многие астрономы не желали тратить время драгоценных радиотелескопов на столь неблагодарные наблюдения.

Гонимые исследователи SETI обратили внимание на сети слежения за искусственными спутниками.

Их чувствительность была ниже, но по сути они ничем не отличались от радиотелескопов. Добавив к приёмнику адаптер, их можно было бы приспособить для SETI.

«Если у вас есть простаивающие антенны, не позволите ли использовать их для SETI?»

Подобный запрос через Международный астрономический союз (МАС) поступил и в Японское агентство аэрокосмических исследований (JAXA). Звучали возражения вроде: «Нам не нужно, чтобы думали, будто у нас оборудование простаивает без дела», но поскольку это был простой способ наладить международное сотрудничество, просьбу удовлетворили.

JAXA — это организация, занимающаяся в первую очередь разработкой и эксплуатацией практических искусственных спутников и ракет, поэтому для столь фантастической задачи, как поиск внеземных цивилизаций, прецедентов не было. Для отвода глаз они кое-как выделили несколько сотрудников и сформировали группу SETI.

Недавно поступившей на работу Яёи в качестве одной из мелких обязанностей поручили бумажную работу этой группы. Когда параболические антенны в Кацууре или Усуде были свободны, их направляли на заданный участок неба. Она составляла расписание, систематизировала полученные данные и отправляла отчёты в МАС. Поскольку, несмотря на скромные масштабы проекта, запросов от СМИ было много, она также составляла пресс-релизы.

Именно за этой работой она и познакомилась с Нодзимой. Его основной деятельностью была разработка спутников, но по какой-то причине он заглядывал и в группу SETI.

— Мастер на все руки — горе для себя, — сказал Нодзима и протянул ей небольшую печатную плату, которую, по его словам, он собрал на досуге. — Когда поедешь в Кацууру, захвати это с собой. Подключат они сами.

— Хорошо. А что это?

— Параллельный процессор для выделения искусственных сигналов из естественного космического радиошума. Тамошним старым машинам это слишком тяжело, вот я и собрал специализированное «железо». Оно в сто раз быстрее.

— Ого.

«Такая маленькая штучка», — подумала она.

Кстати, она слышала, что Нодзима не делает ничего, что не поместилось бы в карман. Говорили, что он гений миниатюризации и снижения веса.

Яёи сказала:

— ...Было бы здорово их найти, правда? Инопланетян.

Собиравшийся уже уходить Нодзима вдруг развернулся.

— Ты этим интересуешься?

— Ну, в общем, да.

Яёи ответила неосторожно. С самого детства она любила размышлять об инопланетянах.

— SETI — это, конечно, хорошо, но не скучно ли просто сидеть и ждать?

— А?

— Я к тому, не хочешь ли ты сама отправиться на поиски внеземных цивилизаций?

— А разве такое возможно?

— Конечно.

Так Яёи оказалась втянута в группу под названием «Общество исследований межзвёздных полётов».

Это были встречи после пяти часов вечера под руководством Нодзимы — по сути, кружок по интересам.

Межзвёздные полёты были ещё более фантастической затеей, чем SETI, поэтому пока что в юрисдикцию JAXA они не входили.

Нодзиму такое положение дел не устраивало. Набрав участников, он собирал их в нерабочее время в переговорной, где они ели пиццу из доставки и обсуждали самые разные идеи. Если разговор затягивался, они заваливались в идзакаю в здании вокзала Цукубы и устраивали продолжение.

Той весной исследовательская группа определилась с темой. Поводом послужило неосторожное высказывание одного из менеджеров по бюджету, которое Нодзима услышал за выпивкой.

— Нодзима-сан, если предложите какую-нибудь невероятно новаторскую идею для исследований, я выбью вам бюджет миллиардов так в пять.

Пять миллиардов иен — звучит солидно, но это лишь десятая часть стоимости спутника «Интелсат». Космический телескоп «Хаббл» обошёлся в двести сорок миллиардов. А для межзвёздного полёта понадобилось бы все пятьдесят триллионов.

Но Нодзима загорелся идеей.

— Решено, организуем межзвёздную миссию за пять миллиардов, — скомандовал он.

Когда его спросили, всерьёз ли он, Нодзима с невозмутимым лицом ответил: — Конечно, всерьёз.

Яёи не была до конца уверена, насколько он серьёзен, но, судя по его словам, Нодзима не собирался ограничиваться концептуальными исследованиями. Он был настроен хоть завтра запустить настоящий аппарат и исследовать чужую звёздную систему ещё при своей жизни.

На пути межзвёздных исследований стояли три барьера: технологический, временной и финансовый. До этого они в основном пытались пробить технологический барьер, но теперь пришлось взяться за все сразу.

Запуск должен был осуществляться ракетой H-IIA. Беспилотный зонд разгоняется до 15 процентов от скорости света и за 35 лет достигает Альфы Центавра. Там он делает как минимум одну фотографию звёздной системы и передаёт её на Землю.

Для межзвёздного зонда это отнюдь не завышенные требования. Скорее даже минимальная цель. Однако в межзвёздных полётах первый барьер непомерно высок.

Множество идей появлялось и исчезало. Яёи, поначалу с энтузиазмом участвовавшая в дискуссиях, постепенно стала относиться к ним более осторожно.

Всё-таки межзвёздные полёты в наше время — это сказка. Требуемая скорость в тысячу раз больше, чем у межпланетных зондов. С химическими ракетами, вес которых растёт как снежный ком при попытке увеличить конечную скорость, это казалось совершенно нереализуемым.

И вот в тот день...

На встрече были только Нодзима и Яёи. К тому времени число участников уже постепенно шло на убыль.

Заказав, как обычно, пиццу, Нодзима без тени уныния объявил о начале собрания.

— Итак, объявляю пятьдесят восьмое заседание Общества исследований межзвёздных полётов открытым. Я набросал основу проекта «Салмон-Эгг» (Икра лосося) и сейчас вам её представлю.

Проект «Салмон-Эгг»?

Ей вручили стопку распечаток. Яёи первым делом пробежалась глазами по аннотации.

Создать миллион зондов размером с почтовую марку и весом в один грамм и отправить их к Альфе Центавра...

Да быть не может.

— Эм, тут написано «один грамм»...

— Это не опечатка. Один грамм.

Во все стороны раскрываются крошечные солнечные паруса, и за счёт изменения их угла зонд способен контролировать своё положение благодаря давлению света и совершать небольшие маневры. Других двигателей не предусмотрено.

Эти зонды выстреливаются в сторону Альфы Центавра, словно из пулемёта. При приближении к цели включаются солнечные батареи, крошечные датчики изображений фотографируют звёздную систему и передают снимки обратно в Солнечную систему.

Вероятность успеха одного зонда мала. Но если из миллиона хоть один на тысячу выполнит свою задачу, этого будет достаточно. Это похоже на то, как из множества икринок лосося выклёвываются мальки, из которых лишь некоторые становятся взрослыми рыбами.

— ...А, так вот почему «икра лосося»?

— Ну как? Кажется, это может сработать, правда?

— Но разве главная проблема не осталась за кадром? Как вы собираетесь разогнать их до пятнадцати процентов скорости света?

— Построим гигантский масс-драйвер.

— Но ведь это нарушение наших же условий!

— Сам аппарат уложится в пять миллиардов. В этот раз я думал о том, как максимально облегчить зонд. Если нам не хватает скорости в тысячу раз, мы уменьшим массу в миллион раз. Важно продемонстрировать именно такой подход.

— Ясно...

Новаторски, конечно... Но даже с самим зондом не факт, что удастся уложиться в пять миллиардов. Яёи продолжила искать изъяны.

— Вы говорите, передать изображения в Солнечную систему, но как это сделать с помощью такого крохотного аппарата?

— Мощность передатчика одного зонда мала, но они будут работать в связке, образуя гигантскую фазированную антенную решётку.

— Фазированную?..

— Короче говоря, если распределённые в пространстве зонды синхронизируют время передачи, все вместе они сработают как одна параболическая антенна. Даже при слабой мощности, если антенна огромная, сигнал дойдёт на расстояние в несколько световых лет. Конечно, на принимающей стороне тоже потребуется масштабная антенна.

— Понятно. Ещё один вопрос.

— Какой?

— Ведь с одним только передатчиком и микрочипом зонд не сможет определить свои координаты! А тяжёлый автоматический спектрометр на него не поставить. Так ни орбиту скорректировать нельзя, ни нормальную фотографию сделать.

— Бьёшь по больному месту, Мидзуки.

— А то!

Навигация межзвёздного зонда — задача не из лёгких. Чтобы определить положение по параллаксу окружающих звёзд, нужна точная трёхмерная звёздная карта, которой нет. Чтобы узнать скорость движения по смещению звёздных спектров, требуется тяжёлый и сложный спектрометр. А чтобы вычислить положение на основе движения, оборудование должно работать непрерывно на протяжении всех десятков лет полёта, при этом будет накапливаться ошибка.

— Но мне кажется, с этим можно будет что-то придумать, — сказал Нодзима.

— Придумать — это как?

— Вот сейчас и доработаю.

— Ага...

«Сейчас» — это когда? — проглотив эти слова, Яёи вместо ответа взяла кусок пиццы.

Ну, этого стоило ожидать.

С самого начала она не возлагала больших надежд на этот кружок. Пусть это и касается лишь базовых технологий, обсуждение безумных идей хорошо освежает голову, и этим нужно просто наслаждаться.

Так думала Яёи.

Она и представить не могла, что всего четыре дня спустя ответ свалится прямо с неба.

АКТ 2

Было начало второй половины дня, самое время для перерыва на кофе.

Яёи прилипла к компьютеру, составляя документы для производителей. Работа в сфере освоения космоса почему-то всегда была сопряжена с огромным количеством бумажной волокиты. Говорили, что они переняли у NASA методы управления проектами: чтобы в случае чего любую проблему можно было решить, просто отследив её по документам, но из-за этого львиная доля сил уходила на создание этих самых документов, и решения этой проблемы пока не предвиделось.

В углу экрана замигал значок входящего сообщения.

Яёи щёлкнула мышью и открыла почтовый ящик.

Циркуляр МАС. Информационный бюллетень Международного астрономического союза.

Что?..

Это значит... то самое?

Яёи обеими руками поправила свои очки без оправы и перечитала сообщение.

Стоп. Успокойся. Будь скептиком.

Но как ни читай, по-другому это понять было невозможно.

Распечатав письмо, Яёи выбежала из комнаты.

Нодзима находился в «чистой комнате» испытательного корпуса, возился со спутником. Яёи постучала во внутреннюю стеклянную дверь, чтобы привлечь его внимание.

Всем своим видом он показывал «давай потом», но, увидев отчаянное лицо Яёи, подошёл. Пройдя через воздушную завесу, он снял капюшон белого комбинезона и стянул маску.

— Что случилось? Ракета H-IIA взорвалась?

— Куда серьёзнее! П-поступил осмысленный сигнал! Об этом пишут в Циркуляре МАС!

— Осмысленный сигнал? Ты про SETI?

Когда она протянула ему распечатку, Нодзима выхватил её, опустился на табурет у стены и начал читать.

«Осмысленный цифровой сигнал из одной точки небесной сферы»

18-го числа, начиная с 4:00 утра, радиообсерватория в Кембридже фиксирует в координатах прямого восхождения 23 часа 39 минут 27 секунд и склонения 43 градуса 55 минут 2 секунды в высшей степени когерентный радиосигнал. Он явно несёт информацию и, по-видимому, имеет искусственное происхождение.

Сигнал содержит двоичные данные и принимался непрерывно всё время, пока источник находился в зоне видимости.

Формат сигнала: один блок состоит из 12 двоичных чисел, повторяющихся с заданным интервалом.

Второе из 12 чисел равномерно возрастает с каждым блоком.

Скорость передачи данных — около 3 бит в секунду. На передачу одного блока уходит четыре с половиной минуты.

Радиосигнал передаётся одновременно по четырём каналам на разных частотах. Формат одинаковый, но данные различаются.

Частоты каналов: (1) 134,01 ГГц, (2) 138,11 ГГц, (3) 146,32 ГГц, (4) 151,79 ГГц.

Ниже приведены данные каждого канала в шестнадцатеричном формате.

...

Нодзима кивал со словами «о как», склонял голову набок и листал страницы. Дочитав до конца, он снова возвращался к первой странице.

— Эм, это значит, что мы поймали радиосигнал инопланетян, да?! — потеряв терпение, спросила Яёи.

Не поднимая головы, Нодзима произнёс:

— Значит, где-то далеко нашёлся кто-то, кто додумался до того же.

— А?

Нодзима снова уткнулся в распечатку.

— Какова амплитуда доплеровского смещения?.. — Это прозвучало то ли как вопрос самому себе, то ли как обращение к Яёи.

— Я думаю, составляющие от вращения Земли вокруг своей оси и Солнца уже исключены?

— Меня интересуют колебания смещения не на стороне приёмника, а у источника. Похоже, их списали на погрешность.

— Нодзима-сан, вы понимаете, что это такое?

— Сплошь знакомые цифры. Вот эти четыре частоты — они же кратны резонансной частоте водородного мазера. Отклонение в несколько процентов, вероятно, вызвано доплеровским смещением из-за собственного движения их системы и нашей Солнечной.

Нодзима достал из кармана калькулятор и проверил расчёты.

— 98 к 101, к 107 и к 111. Это взаимно простые целые множители.

Водородный мазер — это значит...

— Э-э, то есть в этом передатчике есть атомные часы?

— Верно. В этом деле без точных часов никуда.

— ...?

— Вот 12 чисел. Обычно первое — это заголовок фрейма, а последнее — бит чётности, так?

— Допустим. А само содержимое?

— Первое из значащих чисел каждый раз увеличивается на единицу — значит, это время. Остальное — это, скорее всего, шесть элементов орбиты плюс коэффициент возмущения. Числа с минимальными изменениями — это радиус орбиты, период обращения и наклонение орбиты, а циклически меняющееся значение — это фазовый угол.

Нодзима указал на таблицу чисел.

— Из четырёх каналов две пары элементов орбиты имеют много общего. Разделим их на две группы: А и В. Единственное, что сильно отличается внутри группы, это вот это число — должно быть, наклонение орбиты. Один из спутников явно движется по полярной орбите, а другой — по экваториальной.

— ... — Яёи, разинув рот, вслушивалась в объяснения Нодзима.

— Они разместили по два искусственных спутника на двух разных планетах и передают параметры их орбит и сигналы точного времени. Идеально. Вот он — ответ на твой недавний вопрос.

— Вопрос? Какой вопрос?

— О радиомаяках, с помощью которых зонд может определить своё местоположение. Это сигнал IPS — Межзвёздной системы позиционирования.

— Межзвёздная система позиционирования... Но раз они посылают его в сторону Земли, это значит...

— Это значит, что их зонд летит прямо к нам.

АКТ 3

Вопреки сюжетам множества фильмов, романов и фантазиям конспирологов, эта информация с самого начала находилась в открытом доступе.

Грин-Бэнк, Нью-Мексико, Эффельсберг, Нобэяма, Тэдок, Кембридж — радиообсерватории Северного полушария сообща выделили наблюдательное время, подкрепив исследования мощными ресурсами.

Вероятность ошибки проверялась в первую очередь. Не радиоволны ли это от наземных станций, самолётов или искусственных спутников? А может, это земной сигнал, отразившийся от Луны или других планет?

Однако день за днём источник оставался в одной и той же точке звёздного пространства. С Земли он находился в северном полушарии неба и двигался по небесной сфере вместе с созвездием Андромеды.

К знаменитой галактике Андромеды он не имел никакого отношения. Там находился неприметный красный карлик (red dwarf) Росс 248. Эта тусклая звезда совершенно неразличима невооружённым глазом, но расстояние до неё от Земли составляет всего 10,3 светового года.

Астрономы хмурились, но СМИ окрестили отправителей радиосигнала «Красными человечками» (обыгрывая название «красный карлик»). Это прозвище мгновенно прижилось и стало настолько популярным, что проскользнуло даже в научные статьи.

У этого красного карлика должно было быть по крайней мере две планеты. Американские астрономы назвали их Торин и Двалин. Оба имени принадлежали гномам из знаменитого фэнтези-романа Толкина. Эти названия тоже мгновенно ушли в народ.

Благодаря непрерывным круглосуточным наблюдениям данные накапливались, а погрешности сводились к минимуму. И, как и предсказывал Нодзима, в них обнаружилось периодически возрастающее и убывающее доплеровское смещение.

Эффект Доплера широко известен на примере сирены машины скорой помощи.

Когда скорая едет к вам, высота звука сирены повышается. Когда удаляется — понижается. Таким образом, по изменению высоты звука можно определить характер движения его источника.

А что, если источник звука движется по кругу? Доплеровское смещение достигает максимума, когда источник движется по касательной. Если при этом знать местоположение источника, то можно определить и направление касательной.

А если измерить время, за которое звук достигает нас, то можно узнать и расстояние до источника.

Другими словами, зная местоположение источника, направление его движения и расстояние до него, можно вычислить собственные координаты.

Доплеровское смещение работает не только со звуком, но и с радиоволнами. Искусственный спутник, вращающийся по орбите и излучающий радиоволны, действует точно так же, как вращающийся источник звука. Если закодировать в радиосигнале элементы орбиты спутника, они укажут местоположение источника.

Таков был принцип действия IPS — Межзвёздной системы позиционирования, придуманной Нодзимой.

Даже с расстояния в десять световых лет — а это сто триллионов километров — стоит лишь уловить радиосигнал, и доплеровское смещение можно будет зафиксировать.

Для измерения расстояния самому зонду также требуются точные атомные часы. Они слишком тяжелы, чтобы устанавливать их на микрозонды весом в один грамм. Однако, если отправлять несколько радиосигналов из разных точек и сравнивать разницу между ними, погрешность можно скомпенсировать даже с неточными часами.

Именно так работают терминалы GPS. В автомобильных навигаторах нет атомных часов. Они просто сопоставляют сигналы от четырёх разных спутников GPS.

По той же причине радиомаяков «Красных человечков» тоже было четыре. Разместив по два спутника IPS на двух планетах — Торине и Двалине, удалённых друг от друга примерно как Земля и Нептун, они позволили своим зондам с невероятной точностью определять свои координаты даже на расстоянии в несколько световых лет.

Когда они быстро свели результаты анализа воедино и отправили отчёт в МАС, имя «NOJIMA TAKASHI» появилось в новом Циркуляре МАС и разлетелось по всему миру.

В Космический центр Цукуба, где обычно стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь въезжающими и выезжающими автоцистернами с жидким азотом, хлынули толпы репортёров. Когда стало известно, что именно Яёи первой сообщила Нодзиме эту новость, перед телекамерами вытащили и её.

После общения с прессой нужно было ещё проводить совещания с отделом по связям с общественностью. Стало совершенно не до работы. А неделю спустя... сам председатель правления распорядился прикомандировать их обоих к радиообсерватории Нобэяма.

— Сказали пересидеть там, пока шумиха не уляжется. Извини, что и тебя в это втянул, — извинился Нодзима, прихлёбывая баночный кофе в комнате отдыха.

— Ой, да мне-то что. К тому же, думаю, это правда, что астрономам хочется перенять опыт у «спутникостроителей».

— Ну, учитывая, что конфигурация IPS совпала настолько точно...

— Вот именно...

Вертя банку кофе в руках, Яёи сказала:

— Такое чувство, что у «Красных человечков» уровень технологий почти не отличается от нашего.

— Учитывая, что они уже отправили настоящие зонды, они опережают нас лет на пятьдесят, а то и на сто.

— Но как-то... мои ожидания не оправдались, — в её голосе послышался вздох. — Инопланетяне, о которых я мечтала с детства, были какими-то... ну, больше похожими на богов. А в «Красных человечках» нет совершенно ничего таинственного.

— Не суди их только по системе навигации. Разумная жизнь из системы красного карлика — это нечто совершенно невообразимое.

— Но у них же совершенно нет никакой, скажем так, игривости, никакого излишка.

— Тот факт, что межзвёздный полёт — колоссальное предприятие, является универсальной истиной во всей Вселенной. Это не «Ямато» и не «Звёздный путь». Им волей-неволей приходится быть предельно прагматичными.

— Но хотя бы какое-нибудь послание они могли бы оставить, — не унималась Яёи. — На «Вояджерах» и «Пионерах» ведь есть послания для инопланетян. «Красные человечки» тоже могли бы добавить в свои радиоволны хоть какое-то сообщение для землян!

— Хм. Это, конечно, так... — Нодзима на мгновение задумался. — Возможно, подобное послание наложено поверх их сигнала. Скажем, через расширение спектра или модуляцию поляризации. А может, существует пятый или шестой канал связи.

— И в Нобэяме мы будем это выяснять, так?

— Именно так.

АКТ 4

Выйдя за турникеты, Яёи поёжилась и застегнула пальто на все пуговицы.

— Брр, холодина!

Обернувшись, она увидела за зданием вокзала заснеженные вершины горной гряды Яцугатакэ и прищурилась от яркого света.

«С таким альбедо их, наверное, и с Марса видно», — подумала она.

Появился заходивший в уборную Нодзима, выдыхая облачка белого пара.

— Воздух тут, конечно, совсем другой.

— Там вон такси ждёт.

— Пойдём пешком. Смотри, антенна прямо там.

Как только они вышли на улицу перед вокзалом, сразу же увидели неподалёку сорокапятиметровую параболическую антенну.

— А, и правда. Какая огромная.

Нодзима увлекался альпинизмом, поэтому по любому поводу предпочитал ходить пешком. Яёи покорно согласилась, но идти по покрытой инеем дороге было тяжело, а территория радиообсерватории Нобэяма оказалась куда больше, чем она думала. Она надеялась согреться при ходьбе, но тело остывало всё сильнее.

Они миновали главные ворота и пошли дальше вдоль рельсов интерферометра. Небольшие передвижные параболические антенны, выстроившиеся на рельсах, напоминали аллею деревьев.

У входа в исследовательский корпус их встречал Сиодзава.

— Нодзима-сан из Цукубы? Поздравляю! Очередное предсказание сбылось!

Пожимая ему руку, жизнерадостно сообщил молодой заместитель директора:

— Для доплеровского смещения группы А подтверждена долгопериодическая составляющая!

— Каков период?

— Чуть меньше шестнадцати суток.

Нодзима на секунду замер:

— Как раз в зоне обитаемости!

— Именно!

Двое мужчин стремительным шагом зашагали по коридору. Яёи трусцой поспешила за ними.

Как только они вошли в тёплую лабораторию, их очки тут же запотели. Яёи и Нодзима встали рядышком и принялись их протирать.

Едва к ним вернулось зрение, Сиодзава сунул им под нос распечатанный график. На нём был нарисован эллипс, и реальные точки измерений плотно лепились к нему с обеих сторон.

— Отличная точность.

— С запасом укладывается в 2 сигма.

— Эм, я что-то не улавливаю суть.

— Суть в том... Спутники IPS вращаются вокруг планеты, а планета, в свою очередь, вращается вокруг красного карлика, так? — объяснил Нодзима. — Смещение от годичного орбитального движения планеты должно накладываться поверх. Так мы поняли, что один год на Торине равен шестнадцати земным суткам.

— Какой короткий. ...А, ну да! Раз это красный карлик, то и планета вращается к нему гораздо ближе.

— Точнее, ближе находится та зона, где она получает столько же тепла, сколько Земля.

— Радиус орбиты — девять миллионов километров. Для нашего Солнца это внутри внешней короны, — сказал Сиодзава. Всего в шесть с лишним раз больше диаметра Солнца — в самом деле, прямо под боком.

— На поверхности красных карликов частенько происходят вспышки, а на расстоянии в девять миллионов километров они бьют прямой наводкой. Планету должно поливать интенсивной радиацией. Не знаю, что они из себя представляют, но живучести им не занимать.

— Может, у них ДНК такая крепкая? С защитным механизмом мощнее нашей нуклеосомной структуры, такой, что даже выход в открытый космос им нипочём.

— Если жизнь зародилась в таких условиях, то, наверное, так оно и есть. Нодзима-сан, вы и в биологии разбираетесь?

— Нет, всего лишь нахватался верхушек из книг.

— Значит, «Красные человечки» живут на этом самом Торине? — спросила Яёи, и Сиодзава кивнул.

— При таком радиусе орбиты планета получает почти столько же тепла, сколько Земля. Хотя многое зависит от плотности и состава атмосферы, можно ожидать температуру, идеально подходящую для обитания жизни. Это и называется зоной обитаемости.

— Но при такой эллиптической орбите сезонные изменения... — не успела она договорить, как Нодзима пихнул её в бок.

— Это кажущийся эллипс.

— А.

Астроном пояснил:

— Отличить круговую орбиту под углом от истинного эллипса можно по кинематике. Орбита Торина практически круговая. А значит, высока вероятность приливного захвата: планета всегда повёрнута к своей звезде одной стороной. Для «Красных человечков» солнце всегда неподвижно висит в одной точке неба. И там царит вечный день.

— Развитие астрономии у них наверняка задержалось, — сказал Нодзима. — Звёзд-то им не видно. Разве что у них есть спутник вроде нашей Луны.

— Крупных спутников у них нет. Это видно по возмущениям орбит спутников IPS.

— Выходит, чтобы увидеть другие звёзды, кроме своего солнца, «Красным человечкам» пришлось отправиться в ночное полушарие. Сидя на месте, ночи не дождёшься.

— Вот именно. В районе терминатора — вечные сумерки, и наверняка плохая погода. На такой планете атмосферная циркуляция идёт вдоль экватора, что должно выравнивать температуры, но на ночной стороне всё равно наверняка холодно. В условиях жуткого холода им пришлось проделать путь в тысячи километров до тех долгот, где сгущается тьма. Снаряжать экспедиции, готовить запасы еды и топлива.

— Вести дневники с записями вроде: «Такое-то число. Мы всё ещё не достигли „глубокой ночи“»...

— Ой, но у них же, наверное, нет понятия «сутки», — сказала Яёи. — Солнце ведь никогда не заходит. Как у них вообще устроена концепция времени?

— Единственное, что у них возникает периодически — это урчание в животе.

— Тем не менее в конечном итоге они создали водородные мазерные атомные часы, — заметил Нодзима. — Если устроить забег наперегонки, концепция времени появится сама собой. А вот как у них обстоят дела с календарём...

Он немного подумал, но, видимо, решив, что множить догадки бессмысленно, сменил тему:

— А как обстоят дела с Двалином? С его орбитальным движением?

— Пока что всё в пределах погрешности. Раз данные такие нечёткие, это, вероятно, отдалённая планета типа Нептуна. Такая, которой на один оборот требуются сотни лет.

Из скольких мелочей в этих простых сигналах радиомаяков можно было извлечь информацию — начиная со следующего дня Яёи пришлось убедиться в этом на собственном опыте.

— Лаборатория реактивного движения (JPL) нас умыла! Они ведь в этом спецы, — сказал Сиодзава с досадой, но при этом явно получая удовольствие. — Спутники IPS Торина на протяжении какого-то времени каждый виток на короткий срок пропадали из радиоэфира. Они как раз проходили за планетой. Прямо как наши геостационарные спутники попадают в тень Земли в периоды равноденствий.

— JPL провела наблюдения покрытия?

— Вот именно.

Заметив недоуменный взгляд Яёи, Сиодзава объяснил всё доступным языком:

— Прямо перед тем как радиосигнал пропадает, возникает определённая задержка. Это происходит из-за того, что радиоволны пронзают атмосферу. Как с заходящим солнцем.

Заходящим солнцем?.. Ах, вот оно что. Вокруг планеты Торин есть тонкий слой атмосферы. Когда спутник скрывается за диском планеты, в последние мгновения его сигнал проходит сквозь эту атмосферу. Прошедшие через неё радиоволны слегка запаздывают. И по степени этого запаздывания можно судить о плотности и составе атмосферы.

— Разумеется, сюда можно подогнать разные модели, но ребята из JPL утверждают, что лучше всего подходит азотная атмосфера с давлением у поверхности 2,6 атмосферы, насыщенная водяным паром. При каждом покрытии значения наблюдений варьировались, что отражает наличие или отсутствие облаков. Такие активные метеорологические явления немыслимы без круговорота воды. Впрочем, вот эта картинка, как мне кажется, уже чересчур смелая.

Сиодзава с горькой усмешкой указал на экран компьютера.

На веб-странице JPL крупным планом красовалась иллюстрация, изображающая планету Торин. В свете родительской звезды, похожей на тлеющие угли, клубились грандиозные кучево-дождевые облака. Под ними виднелись тёмные моря и более светлые континенты. Торин получает тепловое излучение, сопоставимое с земным, но бо́льшая его часть приходится на инфракрасный спектр. Для человеческого глаза это был бы мир вечных сумерек.

А на ночном полушарии переплетались похожие на шёлковые нити полосы света. Огни, свидетельствующие о высокоразвитой цивилизации. Они освоили полушарие вечной ночи, взглянули на звёзды и зажгли свет на поверхности.

— Отличный рисунок. Я такое люблю. — Нодзима тоже какое-то время заворожённо смотрел на экран. — Направление завихрений неопределённое. Струйных течений нет. Мир со слабой силой Кориолиса...

Статья JPL с поразительной точностью рассчитывала и диаметр планеты, который ранее был известен лишь приблизительно. Полярный радиус — 5929 км, средний экваториальный — 5942 км, однако со стороны дня и ночи планета выпячивается на целых пятьдесят километров в обе стороны. Грубо говоря, это был мяч для регби, обращённый осью к солнцу.

Из-за холода выходить на улицу было лень, поэтому обеденный перерыв они проводили в унылой комнате отдыха, где, кроме стульев, стола, двух торговых автоматов и раковины, больше ничего не было.

— Мы ведь тоже узнали истинный облик Земли только после запуска искусственных спутников. Ранние спутники не несли на себе толком никаких датчиков, достаточно было лишь наблюдать за их орбитой с поверхности, — сказал Нодзима, поедая купленное студентами в комбини бэнто. — То же самое с радиомаяками «Красных человечков». Они просто точно передают параметры орбит спутников для своих зондов. И всё. Но как же красноречивы эти данные.

— И это своего рода послание? Землянам?

Увидев, как Яёи надула губы, Нодзима отложил палочки.

— Да что с тобой, ты только об этом и думаешь.

— Но ведь интересно же! Каким характером обладают те, с кем нам предстоит общаться.

— Они могут оказаться весьма интересными ребятами. Ведь они могли зашифровать сигнал, но не сделали этого. Не исключено, что они как бы бросают землянам вызов: «А ну-ка, разгадайте!».

— Но сколько бы геологической информации мы ни получили, есть же вещи, которые можно передать только рисунком или словом! Как они выглядят, как устроены их семьи, общество, политика и религия. Есть ли у них песни и театр, умеют ли они любить. Почему они не пытаются передать это? Может, они сами этим не интересуются и потому решили, что землянам это тоже не интересно?

— Невзлюбила «Красных человечков»?

— Я очень хочу их полюбить!

— Но стоит ли мерить их мерками жителей жёлтого карлика? — примирительно, словно поучая, произнёс Нодзима. — Во Вселенной красных карликов гораздо больше, чем таких жёлтых, как наше Солнце. К тому же продолжительность их жизни сопоставима с возрастом самой Вселенной. И раз уж хотя бы на одном из них существует цивилизация, то, возможно, именно мы здесь белые вороны.

— Как старик и юноша?

— Именно. В двух словах не опишешь, но солнечный свет использовать в качестве энергии, например для фотосинтеза растений, гораздо проще, чем инфракрасное излучение красного карлика. И, возможно, он порождает более активную и молодую, но зато короткоживущую жизнь и цивилизацию.

— Выходит, «Красные человечки» — это такие тихие старички?

— Это так, к примеру. Но если это правда... — сказал Нодзима. — То у умудрённой опытом цивилизации, пожалуй, остаётся лишь два занятия: поиск знаний и созидание красоты. Поэтому они, вероятно, просто бесстрастно собирают знания. Не ради общения или торговли.

АКТ 5

Послание, которого так ждала Яёи, не удалось обнаружить даже с помощью гордости Нобэямы — 16-тысячеканального радиоспектрометра. К четырём известным каналам применяли все мыслимые методы демодуляции, но извлечь из них какую-либо осмысленную информацию так и не смогли.

А человечество изголодалось по новым вестям.

Первые три недели наука сверкала триумфом. Но когда возможности извлечения данных из сигнала IPS исчерпали себя, люди, чтобы восполнить образовавшийся вакуум, принялись за «творчество».

По иронии судьбы, это время стало самым антинаучным за последние полвека.

Новые религии плодились как грибы после дождя, книги, полные домыслов, разлетались как горячие пирожки. Казалось, уж креационисты-то должны были занять выжидательную позицию, но и они наперебой публиковали изображения «Красных человечков», проповедуя вездесущность Бога. По их версии, «Красные человечки» ничем не отличались от землян и с ними даже можно было заводить детей.

— Ну ведь наши телесигналы и прочее так и хлещут в открытый космос. Если их зонды уже подобрались поближе, они запросто могут всё это перехватить!

Сказала Яёи в поезде, на котором они возвращались из суровой холодрыги Нобэямы в Цукубу.

Внеземная цивилизация, о которой она мечтала с детства. Прошёл месяц с тех пор, как они получили неоспоримые доказательства её существования. Но Яёи и подумать не могла, что это принесёт ей столько уныния.

— Наверняка они думают: «Какими же глупыми оказались эти земляне...»

Нодзима, читая текст на ноутбуке, отделывался невнятным мычанием, но когда прозвучал сигнал о разряде батареи, захлопнул крышку.

— Чего ты раскисла? У нас впереди масса работы.

— Это почему же?

— Ты ведь сама только что сказала: «Если их зонды уже подобрались поближе».

Яёи аж подскочила.

— Они уже здесь?! Поблизости?!

— Я полагаю, что да.

— Но ведь даже на пятнадцати процентах от скорости света полёт займёт семьдесят лет! Ещё в прошлом году от Росс 248 не было зафиксировано никаких сигналов. Даже если радиомаяки начали работу десять лет назад, им лететь ещё как минимум шестьдесят!

— И с чего ты это взяла? Ты ведь уже поняла, что «Красные человечки» прагматичны до отвращения?

— Э-э...

— Тебе нужно кричать, если ты разговариваешь с соседом по парте? Чтобы передать сигнал на зонд, удалённый на десять световых лет, нужна мощность гигаваттного класса. Суть экономии в том, чтобы поэтапно повышать мощность по мере того, как зонд удаляется.

— Ах!

— То, что мы смогли уловить радиоволны IPS, означает, что и зонды прибудут совсем скоро. Разница во времени прибытия сигнала и зондов зависит от соотношения наших и их принимающих мощностей. Опираясь на теоретические пределы, этот зазор можно сузить. По моим оценкам, он составит от нуля до двенадцати лет.

Яёи приподнялась с места, внезапно заёрзав.

— Т-тогда что нам делать?! Надо же что-то предпринять!

— Я же сказал, будет много работы. Уж мы-то, обитатели системы жёлтого карлика, в таких случаях не успокоимся, пока не встретим гостей с песнями и плясками. Но как нам с ними поздороваться? Трудно сказать наверняка, но для IPS больше всего подходят сверхмалые зонды роевого типа, как в проекте «Салмон-Эгг». А что, если у них есть только органы зрения?

— Значит, придётся сделать так, чтобы нас было видно...

— Именно. Это грандиозная задача.

Вернувшись в Цукубу, Нодзима с того же дня с головой ушёл в организацию нового проекта. И перед собравшимися консультантами и высокопоставленными чиновниками он повторял одно и то же:

— Если мы хотим их встретить, нужно торопиться с приготовлениями. У зондов, скорее всего, нет средств торможения. Пересечение Солнечной системы займёт у них всего сутки, и мы должны успеть всё за это время. Во-первых, необходимо как можно раньше обнаружить приближение зондов. А во-вторых, как только обнаружим, мы должны немедленно создать то, что «можно будет увидеть».

АКТ 6

На терминале появилось сообщение: [Последовательность развёртывания MFH завершена]. Готово. На Земле больше ничего делать не требовалось.

— Извините, я отойду?

— Конечно.

Предупредив дежурного, Яёи выбежала из центра управления.

Она взлетела на крышу и посмотрела в предрассветное небо.

Низко на востоке расширялся сгусток света. Он казался в десятки тысяч раз ярче Плеяд. Не успев развернуться полностью, он скрылся за горизонтом.

Это было «Дитя». Следующим будет «Мужчина»?

Три спутника MFH, названные «Мужчина» (Man), «Женщина» (Woman) и «Дитя» (Child), располагались на круговой орбите высотой 6400 километров в виде равностороннего треугольника.

Получив команду на развёртывание с Земли, все три аппарата разом отстреливали капсулы, так называемые «сигнальные ракеты». Вспыхивая светом, эти капсулы на разных скоростях разлетались в пространстве на 10 000 километров с севера на юг и на 2 000 километров с запада на восток, а затем, используя микродвигатели, поддерживали своё взаимное расположение. Так было запрограммировано.

Яёи посмотрела на западное небо. За горную гряду, тянущуюся от горы Цукуба, готовился зайти Летний Треугольник.

Вскоре над горным хребтом показались вспышки света.

Три, пять... Множество. Невероятное множество!

Исполинская человеческая фигура ростом в десять тысяч километров шагала по ночному небу.

Сотни световых точек вырисовывали контуры гигантского мужчины с поднятой правой рукой.

Форма изображения долго обсуждалась всем миром, но в итоге был принят слегка доработанный рисунок Карла Сагана, отправленный в космос на зондах серии «Пионер».

Фигура продолжала сиять на протяжении пяти часов.

После того как «Мужчина» пересёк небосвод, Яёи в лучах рассвета увидела пролёт «Женщины». Когда же пришёл черёд «Дитя», его свет окончательно померк на фоне утреннего неба.

Однако из космоса всё это должно было быть видно одновременно. Зонды «Красных человечков» приближались со стороны северного неба, пронзая Солнечную систему насквозь, словно стрела, поражающая мишень под углом.

Фигуры мужчины, женщины и ребёнка, хороводом окружающие Землю.

В лучах утренней зари Яёи посмотрела на наручные часы. Пять часов утра.

Зонды уже наверняка прошли перигелий.

И хотя на успешную съёмку почти не надеялись, спутники «Спейсгард» спасли положение. Высокочувствительные камеры, предназначенные для раннего обнаружения сближающихся с Землёй небесных тел, блестяще запечатлели пролёт зондов.

Это были как минимум четыре миллиона частиц, рассеянных в сфере диаметром сто тысяч километров. Миниатюрная копия шарового звёздного скопления промчалась внутри орбиты Венеры на скорости 13 процентов от скорости света.

После максимального сближения настал долгожданный час радиообсерваторий Южного полушария. Параболические антенны, словно зрители, следящие за летящим мячом, в едином порыве развернулись в сторону созвездия Центавра. На небесной сфере оно находится ровно напротив созвездия Андромеды. Теперь Земля находилась точно на линии связи между зондами «Красных человечков» и их родной звездой.

Первой сигнал поймала обсерватория Паркс в Австралии. Рой зондов передавал данные на скорости два миллиона бит в секунду. Каналов было двести пятьдесят пять, и загадка «а где ещё один?» так и осталась без ответа до самого конца.

Распаковка сжатых данных оказалась неожиданно лёгкой. А как только они были распакованы, преобразовать их в изображения не составило труда.

Поразительная чёткость снимков говорила о том, что рой зондов действовал не только в радиодиапазоне, но и как оптический интерферометр. Помимо известных небесных тел, изображения запечатлели 2774 неизвестных доселе спутника, астероида и объекта пояса Койпера. Фотографии были сделаны в разных длинах волн, но преимущественно в инфракрасном диапазоне. Это служило ещё одним доказательством того, что их создатели родились под светом красного карлика.

То, что зонды по собственной инициативе сосредоточили внимание на Земле, было очевидно по количеству её фотографий.

Во-первых, там были невероятно чёткие телескопические снимки орбитальных искусственных аппаратов.

Гигантские светящиеся фигуры, окружающие Землю. Три спутника MFH в их центрах.

Грузовой корабль во время стыковки с МКС. Экспериментальный спутник с солнечной электростанцией. Обломки потерпевшего аварию тросового спутника. Японский спутник-лидар, облучающий их лазером (из-за этого потом возникли проблемы).

На освещённом северном полушарии объектов для съёмки было множество. На панорамном снимке Манхэттена можно было разглядеть даже круг вертолётной площадки на крыше здания ООН. Симметричные формы Тадж-Махала и Версальского дворца тоже явно привлекли их внимание. Азия в этот момент находилась на ночной стороне, но украшавшие Японский архипелаг гирлянды огней были запечатлены до мельчайших подробностей; нашёлся даже крупный план света фар автомобилей, мчащихся по скоростной автомагистрали Томэй.

Наряду с рукотворными объектами зонды не оставили без внимания резвящихся в Индийском океане дельфинов, мерцающие стайки светлячков в ночных лесах Малайзии и танец тучи саранчи, обрушившейся на Сенегал. А ещё там оказалось две тысячи фотографий пустынь Ближнего Востока, сделанных с разным увеличением и в различных длинах волн — неизвестно, чем именно они их заинтересовали.

Пройдя вблизи Солнца, рой зондов слегка изменил курс. Не оставалось сомнений, что это было сделано целенаправленно. Зонды взяли точный курс на Альфу Центавра.

Спустя двадцать часов после максимального сближения передача данных, постепенно снижавшая информационную плотность, прекратилась полностью. Вероятно, из-за того, что получаемая от Солнца энергия стала слишком слабой.

Когда сорок восемь часов спустя было объявлено об окончании связи, осталась гора данных, которых хватило бы всем планетологам мира до конца их дней. Невероятный объём знаний о Солнечной системе — нашей, казалось бы, системе — достался нам в виде объедков с барского стола инопланетной миссии. Это вызвало огромный восторг и радость, но в то же время стало первым в истории человечества поводом для жгучего стыда.

В ходе последующего полугодового анализа так и не было найдено ни единого послания от «Красных человечков», адресованного человечеству.

Как же они восприняли гигантские неоновые вывески, которые мы вывесили для них на орбите?

Осталось неловкое чувство, будто мы протянули руку для рукопожатия, а её проигнорировали, но мир на этом не остановился. В любом случае, поздороваться мы успели. В качестве следующего шага ООН приняла проект отправки на планету Торин полных сведений о земной культуре. Почти сразу разгорелись бурные споры о том, как именно преподносить кровавую историю человечества.

— А может быть, земляне — самая болтливая раса в Галактике? — спросила Яёи, уплетая пиццу.

Это уже давно перестало быть простым кружком по интересам, но, выкраивая время в череде похожих на боевые действия рабочих будней, они до сих пор продолжали собираться в нерабочее время.

— Почитаешь чьи-нибудь личные блоги — и впрямь так подумаешь. «Посмотрите на меня», «Я здесь», — кричим на весь мир. А теперь ещё и энциклопедию на Торин собираемся отправлять.

— Может, это тоже отличительная черта жителей жёлтого карлика? — усмехнулся Нодзима. — Во всяком случае, мы явно более шумный вид, чем «Красные человечки».

Они провели свои исследования в абсолютном безмолвии и покинули Солнечную систему.

Этот процесс земляне смогли засечь лишь с величайшим трудом, используя все передовые технологии человечества.

Что уж говорить о том, чего мы не увидели — о тех их деяниях, о которых мы так никогда и не узнаем.

Яёи замолчала и опустила взгляд на лежащую перед ней фотографию.

Она тихо ахнула.

Сколько бы раз она на неё ни смотрела, она не могла подавить чувство благоговейного трепета.

Правильный октаэдр, обращающийся внутри колец Сатурна. Квадратная плита, установленная на Северном полюсе Меркурия. Объект, похожий на буй, отбрасывающий длинную тень на ледяные пустоши Каллисто. Сгусток едва заметного газа в точке Лагранжа L4 системы Земля — Луна. Цилиндр длиной сорок километров, дрейфующий на окраинах Солнечной системы в поясе Койпера.

Вот что запечатлели зонды «Красных человечков» за один-единственный пролёт.

И если таковы сохранившиеся до наших дней доказательства, то... сколько ещё тех, кто прошёл мимо, не оставив следа, сколько ещё скрыто в пучинах сотен миллионов лет?

Но даже зная всё это, они не проронили ни слова.

***

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Я бы хотел рассказать об истории создания этого рассказа.

Идеи IPS и проекта «Салмон-Эгг» (Икра лосося) родились из личных исследований сотрудника JAXA Ацуси Ноды. Господин Нода опубликовал концепцию IPS на моём форуме, и тут же посыпались предложения: «Возможно, стоит получить патент или предать это огласке как общеизвестный факт». Быть может, кто-то другой уже придумал нечто подобное, но пока таких подтверждений нет.

Поскольку мне в голову пришёл научно-фантастический сюжет с использованием IPS, я подумал: а не сделать ли это достоянием общественности в форме литературного произведения? Даже если это не станет официальной публикацией патента, то, возможно, хотя бы как-то поспособствует этому. Господин Нода с радостью согласился.

Однако этот рассказ не отражает абсолютно точно всех научных выкладок, касающихся IPS. Ради художественного эффекта на некоторые вероятности я закрыл глаза. Разумеется, не исключены и фактические ошибки. Господин Нода давал мне множество советов по самым разным вопросам, но с финальной версией текста он не работал, так что ответственность за любые возможные ошибки целиком и полностью лежит на авторе.