АКТ 1
— Юкари, утро!
— М-м-м-м-м...
— Юкари, вставай давай. Эй-эй!
С трудом разлепив тяжёлые веки, Юкари увидела перед собой во всё поле зрения сияющее лицо Мацури.
— У-у...
— Пора уже. Сацуки ругаться будет. Давай-давай!
Руки Мацури потянулись к её щекам и безжалостно ущипнули.
— Ай-ай-ай-ай! Поняла я, поняла!
Юкари проснулась в крайне скверном расположении духа.
Она взглянула на часы:
— Блин, уже без десяти семь!
Спрыгнуть со второго яруса кровати, заскочить в туалет, умыться, почистить зубы, переодеться в тренировочный костюм. Таков был её ежедневный утренний ритуал.
И в эти суматошные пять минут Юкари всегда думала об одном и том же:
«И чего она с самого утра такая довольная?..»
Прошёл ровно месяц с тех пор, как её единокровную сестру Мацури приняли на должность дублёра.
Дублирующий экипаж — это не просто скамейка запасных. Во время полёта основного пилота дублёр постоянно осуществляет радиоподдержку с земли. Ведь никто не поймёт состояние космонавта лучше того, кто прошёл абсолютно такую же подготовку.
Под благовидным предлогом «воспитания командного духа» их поселили в одной комнате.
И хотя в присутствии сестры Юкари не чувствовала себя скованно, её часто ставило в тупик поведение этой жизнерадостной девочки-Тарзана, несмотря на то что наполовину у них были общие гены.
Тренировки космонавтов начинались в семь утра. После разминки и комплекса упражнений на растяжку в спортзале следовал заплыв на четыреста метров в бассейне с морской водой. Мацури справлялась с этим играючи, а вот для Юкари с её пониженным давлением это было настоящим испытанием.
В восемь часов они наконец-то добирались до завтрака, к которому подходили уже не просто голодными, а изголодавшимися. Но и завтрак был строго рассчитан для космонавтов: кокосовое молоко, фрукты и один-единственный тост — меню, от которого до сытости было как до луны.
В восемь тридцать начинался брифинг с инструкторами, а в девять — сами занятия. Первая половина дня отводилась под теорию, а тренировки на адаптацию, выжимающие все соки из организма, оставляли на вторую. Во время этих тренировок их нещадно мотали на симуляторах, центрифуге, вибростендах и многоосевом тренажёре, вращающемся во всех трёх плоскостях.
В шесть вечера тренировки заканчивались. Душ, ужин — и вот уже восемь часов. Пока Юкари приглядывала за Мацури и делала домашку, незаметно наступала полночь.
В итоге сёстры проводили вместе все двадцать четыре часа в сутки.
В это утро должны были состояться наземные огневые испытания маршевого двигателя центрального блока. По американской классификации это первая ступень (боковые блоки/ускорители идут как нулевая), по советской/российской — вторая.
Поскольку это был важный этап разработки, обоим космонавтам также велели присутствовать.
В центре управления находилось около десяти операторов, а также главный инженер Хироюки Мукаи и ответственная за топливо Мотоко Михара. Судя по всему, они работали с прошлого вечера — в воздухе висела тяжёлая атмосфера бессонной ночи.
— Доброе утречко!
— Доброе утро, девчонки. Кажется, мы готовы начинать. Это двигатель ракеты, на которой вы полетите, так что смотрите внимательно, — сказал Мукаи, потирая небритый подбородок, и указал на окно.
Сквозь толстое пуленепробиваемое стекло на побережье в двух километрах виднелся стенд для огневых испытаний. Это было массивное, грубое бетонное сооружение, чем-то напоминающее парижскую Триумфальную арку.
Наверху «арки» была закреплена ступень ракеты, окружённая четырёхъярусными лесами. Пространство под сводом арки служило газоотводным лотком и было залито толстым слоем бетона.
— Персонал покинул площадку, — доложил один из операторов.
— Отлично, возобновить обратный отсчёт, — скомандовал Мукаи, и большие цифровые часы на стене ожили.
— Двадцать секунд до старта. Начать запись на всех приборах.
Перьевые самописцы в стойках одновременно зашуршали бумажными лентами.
— Отсчёт продолжается.
— Давление жидкого кислорода в норме.
— ...Четыре, три, два, один, зажигание!
Из-под огневого стенда горизонтально вырвался столб дыма, белого как молоко.
Шлейф в одно мгновение преодолел несколько сотен метров и начал клубиться, поднимаясь вверх, словно грозовое облако.
Затем докатился грохот, от которого задрожали стёкла.
— Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать...
Двигатель продолжал работать.
Внезапно раздался звонок, и на пультах вспыхнули красные лампы.
— Превышение температуры в форсунке жидкого кислорода! — заорал оператор.
— Отсечка кислорода! — крикнул Мукаи.
— Клапаны не реагируют!
— Открыть дренажный клапан кислорода...
— Потеря управления!
— Температура растёт! Критический уровень!
— Быть не может! — побледнев, сорвавшимся голосом закричал Мукаи. — Мотоко-сан, вы что, подмешали что-то в топливо?!
— Ну-у, добавила немно-о-ого катализатора... Горит просто отли-и-ично... Разве я не говорила-а-а?
— Я ЭТОГО НЕ СЛЫШАЛ!
В следующую секунду огневой стенд поглотил оранжевый огненный шар.
БА-БА-БА-БАХ!
Ударная волна ударила по центру управления, и документы со стеллажей взлетели в воздух. Тут правдоподобно описан взрыв ступени с гибридным ракетным двигателем (использующим твёрдое горючее и жидкий окислитель). Несанкционированное изменение состава топлива привело к прогару форсунки жидкого кислорода (да, у ГРД она вполне может быть всего одна), отказу клапанов и поступлению всего жидкого кислорода под давлением в камеру сгорания, полную твёрдого топлива.
— Ой! — Юкари шлёпнулась на задницу.
Выглянув в окно, она увидела, как над площадкой поднимается гигантский багрово-чёрный гриб. Верхнюю часть стенда для огневых испытаний снесло без остатка.
Какое-то время все стояли в гробовом молчании.
А затем рядом раздались хлопки в ладоши.
— Вау! Круто, круто! Эй, Юкари, ты видела?!
Глядя на прыгающую от восторга Мацури, Юкари тихо процедила:
— Ты хоть... понимаешь, в какой мы ситуации?
— Агась?
— Нам предстоит лететь на ЭТОМ.
— Да не бойся, всё будет пучком!
— Да уж...
«Кто знает, что творится в голове у этих дикарей...» — подумала Юкари.
Но её саму такая перспектива совершенно не радовала.
Сидеть верхом на этакой штуковине и ждать, когда тебя разнесёт на атомы?
Если кто-то погибнет, проект, скорее всего, прикроют. Но... Юкари — основной пилот.
Первой в космос лететь именно ей. Снова чёрный юмор, на этот раз со стороны Юкари.
АКТ 2
Улучив момент, когда они с Сацуки остались вдвоём, Юкари решила прояснить этот вопрос.
— Критерии оценки основного и дублирующего экипажа?
— Угу. Пока что основной пилот — я. Но ведь мы с Мацури можем поменяться местами, так?
Сацуки с любопытством посмотрела на Юкари:
— Вполне возможно.
— Мы тут вместе тренируемся, и мне кажется, что Мацури справляется лучше. Она выносливее и реакция у неё лучше.
— Физически она действительно превосходит тебя по всем статьям. Но вот с теорией у неё проблемы.
— Да ладно, она всю жизнь прожила в джунглях, а уже дроби делить умеет! И схватывает на лету.
— До уровня среднестатистической японской старшеклассницы ей ещё далеко. Киносита-сан твёрдо намерен вбить в вас как минимум основы дифференциального и интегрального исчисления.
— Да я и сама в этом ни бум-бум.
— Переживаешь?
— А?
— Боишься, что Мацури тебя обгонит?
— Д-да ничего я не боюсь! — запаниковала Юкари, поняв, что её истинные мотивы истолковали с точностью до наоборот. Она-то надеялась, что Сацуки её поймёт...
Сацуки ободряюще улыбнулась:
— Не волнуйся. Ты на полтора килограмма легче. Одно это даёт тебе огромное преимущество.
— Неужели вес настолько важен?
— Ну, характеристики нашей ракеты на пределе. Если капсула упадёт до завершения первого витка — это уже не космический полёт. А если мы не сможем рассчитать точку падения, то о безопасности и говорить не приходится. Если вы обе будете соответствовать стандартам по теории и физической подготовке, то всё решит вес.
— Ясно...
Сацуки взглянула на часы.
— Уже обед. Имей в виду: никаких голодовок ради похудения. Съедать всё до крошки!
— Да не собираюсь я.
Когда Юкари пришла на их обычное место в столовой, Мацури уже вовсю уплетала за обе щеки.
Сегодня на горячее были брокколи и свиная отбивная — разумеется, из специального меню для космонавтов.
— Какой вкусный этот ваш майонез!
Глядя, как Мацури с набитым ртом поглощает брокколи, Юкари всё ещё обдумывала недавний разговор.
Если она начнёт отлынивать от учёбы и тренировок, её оценки упадут, и её переведут в дублёры.
Но все здешние тренировки строились по принципу: «Не получается — повторяй, пока не получится». Если она начнёт сачковать, её просто заставят делать одно и то же до бесконечности. Уж лучше сгинуть в космосе, чем изо дня в день переливать из пустого в порожнее.
К тому же ей пригрозили: если она будет саботировать тренировки намеренно, об этом доложат отцу. Чего Юкари точно не хотела, так это давать отцу — этому бородатому вождю — повод отказаться от возвращения в Японию.
Значит... остаётся только вес.
Если она поправится на полтора килограмма, они с Мацури окажутся в равных условиях. А если на три — это будет чистая победа.
— Значит, обратная диета...
— Агась? — захлопала глазами Мацури, сидевшая напротив.
— Да так, мысли вслух.
Немного помолчав, Юкари спросила:
— ...Мацури, ты наедаешься?
— Угу! Очень вкусно!
— Я не про вкус, а про количество.
— Я бы ещё поела!
— ...Ну да, логично.
Мацури была такой же голодной.
Юкари уже собиралась предложить ей своё яйцо, но гордость цивилизованного человека взяла верх.
Раз уж нельзя откармливать Мацури за свой счёт, придётся есть больше самой.
Суточная норма калорий была строго установлена: 2750 ккал. Из них белка — всего 85 граммов.
Сацуки следила за этим с фанатичной дотошностью, строго-настрого запретив превышать норму хотя бы на калорию. Практически безбелковая диета, девушкам не дают набрать мышечной массы, которой им так не хватает.
Перекусы, естественно, были под строжайшим запретом.
Покупать сладости в магазине на базе или просить их у других сотрудников не разрешалось.
По выходным космонавтам позволялось выходить за территорию, но к ним приставляли надоедливых охранников из службы безопасности.
Ещё бы: от веса этих двоих зависел успех всей программы, так что руководство базы тряслось над ними как над зеницей ока.
«Раз уж решила, надо действовать наверняка...»
Юкари начала выжидать удобный случай.
АКТ 3
Это случилось вечером в первую субботу сентября.
Тренировки закончились, и Юкари осталась в кабинете вместе с Сацуки, чтобы написать отчёт.
Мацури в это время сидела на дополнительных занятиях в учебном классе.
В кабинет заглянул Мукаи.
— Сацуки-сан, мы тут собираемся в «Тяньцзиньский ресторан» на димсамы. Не хотите с нами?
— Подождёте пять минут?
— Без проблем.
— Тогда я с вами. ...М? Юкари-тян, что с лицом? Чего насупилась?
— Я тоже хочу пойти.
— Исключено. Питание вне базы под строгим запретом.
— Но я же растущий организм! От одного раза ничего не будет...
— Я сказала — нет!
— Ну пожа-а-алуйста...
Юкари сделала плаксивое лицо.
— Я... я ведь так стараюсь. Тренировки адские, в математике, физике и электронике я вообще ни бум-бум... Но... я так хочу забрать папу обратно в Японию...
Она шмыгнула носом и потёрла глаза кулачками.
— Но я всё время такая голодная, у меня аж в глазах темнеет... Все остальные едят сколько хотят, а я...
Юкари закрыла лицо руками.
Сацуки молча наблюдала за этой сценой.
— ...Ладно, — твёрдо сказала она. — Тогда я тоже не пойду. Посижу тут с тобой голодная. Мукаи-кун, идите без меня.
— Ну э-э... — Мукаи неловко почесал свою стрижку «под горшок». — Сацуки-сан, если вы не пойдёте, нам тоже будет невесело. ...Может, разок можно? Она же растёт, да и так худая как щепка.
— Вы же не специалист. Готовы взять на себя ответственность?
— Если она поправится на килограмм-другой, я сэкономлю этот вес на конструкции капсулы.
— Вот как? — Сацуки усмехнулась. — Какой вы покладистый. Ладно, Юкари-тян, только сегодня, в виде исключения, разрешаю поесть в ресторане. Но только под моим строгим контролем. Поняла?
— ДА! — Юкари мгновенно просияла.
Сацуки быстро убрала бумаги со стола, сняла белый халат и накинула кардиган.
— Ну-с, тогда, наверное, и Мацури-тян позовём?
— Э...
— Что такое?
— Да нет, просто... у Мацури же ещё дополнительные занятия...
— Я попрошу Киноситу-сана. Думаю, он отпустит её пораньше и задаст остальное на дом.
— Н-но ведь с учителем заниматься эффективнее, чем дома одной, разве нет?
— А если бы ты была на месте Мацури-тян? — прищурилась Сацуки. — Что бы ты почувствовала? Кто тут недавно ныл, что её бросают одну?
— ...
В итоге Мукаи, Киносита, Сацуки, Мотоко, а также Юкари с Мацури погрузились в «Хаммер», за рулём которого сидел Куросу, и отправились прямиком в китайский квартал Сантьяго.
АКТ 4
В «Тяньцзиньском ресторане» стоял невообразимый гвалт.
Посетители, пришедшие на димсамы, общались друг с другом исключительно на повышенных тонах. В воздухе винегретом мешались китайский, пиджин-инглиш и японский. Между столиками сновали тележки, доверху уставленные бамбуковыми пароварками, оглушительно звенела посуда. В глубине зала официантки и повара перекрикивались так, будто сейчас бросятся друг на друга с кулаками. Ресторан, залитый светом ламп накаливания и пропитанный аппетитным ароматом свежесваренной на пару еды, казался на удивление уютным.
Как только их компания переступила порог, Чжан тут же их заметил и поспешил навстречу.
— Добро пожаловать, гости дорогие! Ай-яй, сегодня и барышни с вами? Давно не виделись, смотрю, вы окрепли!
С этими словами он повёл их к столику.
— Чай пуэр принести?
— Давайте сегодня чай для похудения. Хотя бы для самоуспокоения, — ответила Сацуки. То, что он сжигает жир, было чистой воды мифом, но лёгким мочегонным эффектом этот чай всё же обладал.
— Чай для похудения. Понял-понял.
Вскоре на столе появились заварочный чайник, маленькие пиалы, палочки и блюдца.
Следом за ними к столику подкатила тележку девушка в ципао.
— Кому харгау, кому хам суй гок? Два вида димсамов. Харгау — паровые пельмешки с начинкой из цельных кусков креветки, их главная особенность — полупрозрачное, почти стеклянное тесто из пшеничного и тапиокового крахмала. Хам суй гок — жареные во фритюре китайские пирожки в форме маленьких регбийных мячей. Тесто делается из клейкой рисовой муки (оно сладковатое и тягучее, как моти), а внутри находится горячая, соленая начинка из рубленой свинины, сушеных креветок и грибов шиитаке. Название написано как ハースイコウ (хаа-суи-коу), примерно так это китайское слово Юкари и могла услышать. Как можно догадаться, для сидевших на практически безбелковой диете девушек оба блюда невероятно соблазнительны.
Она говорила по-японски, хотя и с сильным акцентом.
— О, Паньли-тян, нам две порции харгау, — заказала Сацуки.
Девушка, которую назвали Паньли, переставила пароварки на стол и вежливо поздоровалась:
— Здравствуйте. А мы, кажется, ещё не знакомы?
— Точно. Это Паньли, внучка Чжан-сана. А это наши космонавты — Юкари Морита и Мацури.
— Космонавты?! — Паньли посмотрела на девочек с нескрываемым восхищением. — Про вас тут все говорят! Какие вы крутые!
— Да не то чтобы... — смутилась Юкари.
— Жалко, что ваши огневые испытания сорвались, да?
— Из-за этого мы остались без утки по-пекински, — пожала плечами Сацуки.
— Если бы испытания прошли успешно, ресторан обещал угостить нас уткой за свой счёт, — пояснил Мукаи для Юкари и Мацури. — Но кое-кто нам всё испортил...
С этими словами он бросил укоризненный взгляд на Мотоко.
— Просто форсунки у Мукаи-куна слишком хлипкие~. Стоило давлению чуть подскочить, как они развалили-и-ись~ — парировала Мотоко.
— Мы не можем закладывать в конструкцию ракеты такой избыточный запас прочности!
— А мысль улучшить материалы тебе в голову не приходила-а-а?
Спор вспыхнул с новой силой.
Но внимание обоих космонавтов было приковано к дымящимся блюдам на столе.
Харгау — это паровые пельмешки с креветками. Их гладкое, почти прозрачное тесто выглядело невероятно аппетитно. Когда пельмешки перекочевали на их блюдца, глаза девочек засияли.
— Вау!
— Итадакимас!
Стоило откусить кусочек, как упругая креветка лопнула во рту. Лёгкая солоноватость идеально гармонировала с начинкой, и вкус заполнил всё нёбо.
Юкари и Мацури невольно переглянулись.
— Вкуснотища!
— Вкусно-вкусно!
Еда была настолько восхитительной, что на глаза наворачивались слёзы.
Они уже потянулись палочками за добавкой, но Сацуки их остановила.
— По одной штучке каждого вида. Так вы сможете попробовать больше разного.
Девочки послушно кивнули.
Сацуки периодически останавливала тележку и выбирала относительно низкокалорийные блюда: паровые тефтели из говядины, пельмени с акульими плавниками, пудинг из тапиоки, миндальное тофу и так далее.
Но...
Наслаждаясь едой, Юкари вдруг осознала суровую реальность.
«Чёрт... Так я от Мацури ни на грамм не оторвусь!»
Да и вообще, от одного похода в ресторан вес сильно не изменится. Чтобы потолстеть, нужно ходить сюда каждый день.
Но это невозможно. Значит...
— Я на минуточку.
Юкари встала из-за стола и с невозмутимым видом подошла к тележке Паньли.
— Эй, Паньли.
— Что-то ещё хотите?
— Нет... Мне бы в туалет. Зов природы, так сказать.
— А, это сюда.
Паньли провела Юкари вглубь ресторана.
— Зайди со мной.
— А?
— Мне нужно с тобой поговорить. Давай.
— ??
Юкари втянула Паньли в туалет.
Оказавшись с ней наедине, она вкратце обрисовала свою проблему постоянного голода.
— Ай-яй, как же это грустно.
— Вот именно! Слушай, у меня к тебе деловое предложение. Сможешь тайно доставлять мне еду?
— Доставлять?
— Ага. Приносить еду на базу. Каждую ночь, поздно, чтобы никто не увидел.
— Это будет непросто...
— Плачу тридцать долларов за раз.
Взгляд Паньли моментально изменился.
— Что нужно делать?
— Сможешь пробираться на базу каждую ночь в час? Она обнесена забором, и с вышек постоянно следят, но...
— А если по морю?
— Точно! Знаешь скалы к западу от лодочной станции базы?
— А-а, знаю.
— Думаю, с вышек их не видно. Я буду подавать сигнал маленьким фонариком.
— Поняла-поняла. Какую еду приносить?
— Сладкую, жирную и чтобы калорий побольше.
— Тим-сам, значит. Поняла, оставь это мне.
Сделка состоялась.
Юкари с невозмутимым видом вернулась за столик.
АКТ 5
На следующий день, после отбоя.
— Фью... фью-ть-ть-ть-ть...
Со второго яруса доносилось мерное, счастливое посапывание Мацури.
Светящиеся стрелки часов показывали половину первого ночи.
Пора.
В темноте Юкари тихонько выбралась из постели и переоделась в футболку и шорты. Сунула в карман кошелёк и выданный на базе фонарик-ручку.
Стараясь не шуметь, она открыла окно (они жили на втором этаже) и по водосточной трубе спустилась на землю.
Под бледным светом луны Юкари направилась к морю, вздрагивая от каждого хруста песка под ногами.
Стоило немного отойти от общежития, как в поле зрения попала сторожевая вышка. Луч прожектора медленно скользил по территории, прямо как в фильмах про войну.
Юкари передвигалась с максимальной осторожностью, прячась за зданиями и деревьями.
Пройдя около километра, она вышла к лодочной станции базы. К западу от неё чернел силуэт скалистого берега. Непонятно, были это скалы или коралловые рифы, но они возвышались над водой на несколько метров, образуя изрезанную береговую линию риасового типа. В тени одной из таких скал Юкари и затаилась.
Немного погодя...
На залитой лунным светом морской глади показался тёмный силуэт лодки.
Юкари мигнула фонариком.
Лодка направилась прямо к ней. Это было узкое каноэ. В центре сидел человек и грёб шестом. На транце висел лодочный мотор, но он был поднят из воды — видимо, чтобы не шуметь.
— Заждалась? — раздался голос Паньли.
Она завела каноэ в тень скалы и набросила швартов на ближайший камень. Юкари подошла ближе и помогла ей выбраться.
— Спасибо. Трудно было добраться?
— Ерунда.
С этими словами Паньли выгрузила из лодки круглый свёрток.
Когда Юкари посветила на него фонариком, перед ней предстала двухъярусная пароварка, доверху набитая большими и маленькими китайскими сладостями. Они выглядели как диковинные ночные цветы.
— Обалдеть...
— Большие — это паровые булочки с устричным соусом и свининой барбекю (хаою чашао бао). Жёлтые — яичные тарты с заварным кремом. А эти булочки — со сладкой пастой из семян лотоса (ляньжун бао).
— Ну-ка, ну-ка.
Юкари уже потянулась за угощением, но Паньли преградила ей путь.
— С тебя тридцать девять долларов.
— Мы же договаривались на тридцать?
— Тридцать — это за доставку. Еда оплачивается отдельно.
— Вот же ж... ладно, держи.
Юкари достала из кошелька купюры и отдала Паньли. По местным меркам это была астрономическая сумма, но для Юкари с её зарплатой в две тысячи долларов в месяц это были сущие копейки.
Она расправилась с доставленной едой минут за двадцать. Наелась до отвала.
— Фух... С таким рационом я точно растолстею.
— Вот и славненько.
— Ага. Завтра жду тебя там же.
— Оставь это мне.
С этими словами Паньли привычным движением отвязала швартов и запрыгнула в лодку. Оттолкнувшись шестом от скалы, каноэ бесшумно растворилось в ночи.
Когда Юкари вернулась в общежитие, было уже начало третьего. Мацури всё так же безмятежно посапывала.
Тихонько юркнув под одеяло, Юкари мгновенно провалилась в сон, а в следующее мгновение уже наступило утро.
— Юкари, вставай давай. Эй-эй!
Сияющее лицо Мацури во всё поле зрения заставило Юкари вздрогнуть.
АКТ 6
Стрелка высотомера медленно ползла вверх.
Кабина находилась практически параллельно поверхности земли.
Капсула с Юкари на борту вошла в финальную стадию выхода на орбиту.
...Точнее, это был симулятор. Тренажёр был воссоздан с маниакальной точностью до последней кнопки, и инструктор мог произвольно менять показания любого прибора.
— Высота сто восемьдесят километров, так, давление в кабине четыреста, постоянное напряжение двадцать четыре вольта... — монотонно зачитывала Юкари показания приборов, потирая слипающиеся глаза. Основная задача космонавта во время полёта — вот так сообщать о статусе систем.
— Перегрузка семь с половиной G, вибрация снижается. Скоро закончится работа маршевого двигателя первой ступени, — холодный голос Киноситы эхом раздался в динамиках шлема. Поскольку симулятор не мог воспроизвести перегрузки и вибрацию, их приходилось озвучивать.
На панели вспыхнула красная лампа.
— А, лампа «Отделение капсулы» — красная. Остальные зелёные. Угол крена ноль, угол тангажа соответствует орбитальному, температура в кабине семнадцать...
— Идиотка! — рявкнул в ответ Киносита. — Капсула не отделилась! Немедленно переходи к аварийному протоколу!
— А, да-да, сейчас...
— На панели предохранителей номер два включить «Аварийное отделение капсулы»!
— Ага, готово.
— ...И?
— Что «и»?
— Что с лампой отделения капсулы?
— Зелёная.
— Ты космонавт или кто?! Будешь ждать, пока я тебя не спрошу, чтобы доложить?!
— Извините-е-е.
— Хватит с тебя, вылезай! Смена Мацури!
— Слушаюсь.
Юкари отсоединила кабели от скафандра и отстегнула ремни.
Люк симулятора открылся, и в проёме появилось сияющее лицо Мацури.
— Хе-хе. Влетело тебе, да, Юкари?
— Постарайся за нас обеих.
С начала ночных перекусов Юкари прошла неделя.
На брифинге после тренировок Сацуки задумчиво перелистывала отчёты.
— В последнее время ваши показатели падают. Особенно у тебя, Юкари-тян. Концентрация и выносливость минус два балла.
— Ой-ёй.
— Есть идеи, почему?
— Э-э, нет, ничего на ум не приходит.
— Спишь нормально?
— Ещё как.
— Странно...
— Да просто усталость накопилась, наверное.
Сацуки склонила голову:
— Зато вес у тебя почему-то растёт.
— А?
— По сравнению с прошлой неделей ты прибавила ноль целых шесть десятых килограмма. Пока это в пределах погрешности, но всё же.
— Вот как... Надо быть осторожнее.
«Ночные перекусы дают о себе знать!» — мысленно ликовала Юкари.
— И тебя это тоже касается, Мацури-тян.
— Агась?
— Ты прибавила ноль целых семь десятых килограмма.
Юкари удивлённо уставилась на Мацури.
Быть того не может!
— Ого. — Мацури оставалась совершенно невозмутимой.
— Калорийность питания и физические нагрузки у вас одинаковые. Почему вы обе вдруг начали толстеть?
Ладно я.
Но почему толстеет Мацури?!
— Вы ведь не таскаете сладкое втихаря, надеюсь?
Только не говорите, что Мацури тоже ходит на ночные перекусы!
— Я не ем никаких сладостей, — с самым честным видом ответила Мацури.
— А ты, Юкари-тян?
— К-конечно нет.
— Хм-м...
Сацуки подозрительно оглядела обеих девочек.
— ...Посмотрим, что будет на следующей неделе. Если тенденция сохранится, значит, где-то ошибка в расчёте калорий. Придётся урезать вам порции.
— Э...
— Ладно, на сегодня всё.
АКТ 7
Основной и дублирующий пилоты — это единый организм.
Раз они проводят вместе двадцать четыре часа в сутки, единственный способ сделать что-то втайне от напарника — пожертвовать сном. Как это сделала Юкари.
Но позволить Мацури толстеть дальше было нельзя. Так разрыв в весе никогда не сократится, а в худшем случае им ещё и дневные порции урежут.
Поэтому в ту ночь Юкари отменила заказ и вступила в неравный бой со сном.
Ничего сложного.
Когда готовилась к экзаменам, я ведь спала по четыре часа и ничего, держалась...
Внезапно Юкари вырвало из забытья — ей показалось, что она услышала какой-то звук.
Видимо, она всё-таки задремала.
Она посмотрела на часы: было начало четвёртого.
Посапывания Мацури слышно не было.
Вглядевшись в темноту, Юкари поняла, что вместе с Мацури исчезли её украшения, травяная юбка и копьё.
Она поспешно оделась и вылезла в окно.
На небе, как и вчера, висела убывающая луна.
Когда глаза привыкли к темноте, Юкари заметила человеческий силуэт метрах в ста, ближе к морю.
Судя по копью на плече, это точно была Мацури.
Стараясь не шуметь, Юкари пошла следом.
Мацури даже не пыталась прятаться и шла прямиком к побережью.
Миновала лодочную станцию и вышла к скалам. Мест, где можно было укрыться, хватало, поэтому Юкари подобралась поближе.
Мацури встала на камень у самой кромки воды.
Раскинула руки навстречу морю.
И начала произносить слова на незнакомом языке.
...Может, это язык племени тарихо?
Это было похоже то ли на заклинание, то ли на песню.
Слегка гнусавый, щекочущий слух голос мягко стелился над спокойной морской гладью.
Монотонный и какой-то тоскливый мотив.
Может, она лунатик?
Или это синдром Хайди, девочки из Альп?
Даже такая дикарка может скучать по дому...
Вдруг прямо перед ней по воде пошли круги.
Плеск.
Под поверхностью воды сверкнула бледная чешуя.
Плеск, плеск.
Рыба! Рыба собралась на её голос!
Мацури перестала петь и перехватила копьё.
— Хоп!
Плеск!
— Хоп, хоп!
Плеск-плеск-плеск!
На острие копья бились три рыбины.
Юкари в оцепенении наблюдала за происходящим.
Мацури прислонила копьё к скале, собрала немного плавника и подожгла его зажигалкой — видимо, позаимствовала из набора для выживания.
Усевшись по-турецки, она пересадила рыбу с копья на тонкие прутики и воткнула их вокруг костра.
Вскоре в воздухе поплыл аппетитный аромат жареной рыбы.
— Ах вот оно что...
Как только Юкари осознала происходящее, слова сами вырвались у неё изо рта.
— ...Эй, ты. Что ты тут делаешь?
— О, Юкари. Давай кушать вместе.
— Какое ещё «кушать вместе»?! Ты какого чёрта творишь посреди ночи?!
— Проснулась, потому что живот заурчал. Ты тоже, Юкари?
— Нет!!
Юкари вышла на свет костра.
— Я так и знала, что с твоим весом что-то нечисто, вот и решила проследить!
— А-а, ясно, — равнодушно отозвалась Мацури и впилась зубами в жареную рыбу.
— НЕ ЕШЬ!! — Юкари вырвала рыбу у неё из рук.
— Эй, Юкари, ты чего?
— Перекусы строго запрещены!
— Племя тарихо ест, когда хочет. Так что это не перекус.
— Что за идиотские отмазки?!
— А кстати, — Мацури широко ухмыльнулась. — Ты ведь тоже потолстела, Юкари.
Сердце Юкари ёкнуло.
— ...И ч-что ты хочешь этим сказать?
— По утрам от тебя пахнет «Тяньцзиньским рестораном».
— ...
Мацури потянулась за второй рыбиной и откусила кусок.
Юкари понаблюдала за ней секунд десять, а потом снова выхватила рыбу.
— ...Я сказала, не ешь.
На этот раз Мацури тоже насупилась.
— Чего тебе-е-е?
— Если мы обе растолстеем, нам урежут порции!!
— Вождь всегда говорил: ешь, когда хочется. В этом секрет счастья.
Мацури потянулась, чтобы забрать рыбу обратно. Юкари ловко увернулась, и Мацури набросилась на неё. Сцепившись, они покатились по камням.
И в этот момент...
— Не могли бы вы вести себя потише? — раздался мужской голос совсем рядом.
Обе замерли. Лёжа на камнях, они повернули головы на голос.
Над ними возвышался высокий силуэт.
— ...К-Киносита-сан.
Юкари охватило чувство абсолютного отчаяния.
— Что вы здесь делаете?
— Выглянул в окно, а луна сегодня просто загляденье, — голос Киноситы прозвучал на удивление спокойно. — Решил принять лунную ванну.
— ...
Юкари и Мацури поднялись на ноги, ожидая неминуемой бури.
Но Киносита не спешил начинать отчитывать их. Он стоял неподвижно, как изваяние, устремив взгляд в небо.
Он смотрел на луну.
— Когда стартовала программа «Аполлон», я учился в старшей школе, — начал он. — Был примерно в вашем возрасте. В экранизации омолодили до младшеклассника. Я не отлипал от старенького чёрно-белого телевизора с вечными помехами.
Армстронг, Олдрин, Коллинз... Эти трое, отправившиеся к Луне, были для меня настоящими героями. Я не был настолько наивен, чтобы мечтать, что сам когда-нибудь полечу на Луну, но с тех пор мысли о космических путешествиях не покидали меня.
— ...
— Нынешние ракеты едва дотягивают до низкой околоземной орбиты, но когда мы достроим LS-7, станут возможны полёты к геостационарным спутникам. А с такими характеристиками можно замахнуться и на полёт вокруг Луны. Признаюсь честно: когда директор рассказал мне об этом проекте, моё сердце забилось быстрее.
— Вы хотели полететь... на луну?
— Начинать подготовку в сорок лет поздновато, но... — показалось, что он грустно улыбнулся. — Я не видел причин ставить крест на этой возможности. Когда космодром только-только построили, я в шутку прошёл медкомиссию...
Киносита замолчал.
Пауза длилась так долго, что волны успели дважды с шумом разбиться о скалы.
— Я до сих пор не могу забыть лицо Сацуки-сан, когда она сказала, что у меня аритмия. Она выглядела так, словно ей было больнее, чем мне.
— ...
Крошечный дефект сердца, который никак не мешал ему в обычной жизни, вдребезги разбил мечту этого человека.
А затем Киносита резко вернулся к своему обычному тону.
— Для космонавта здоровье превыше всего! Недосып и перекусы недопустимы! И вас, Мацури-кун, это тоже касается! Какие бы там ни были обычаи у вашего племени, это прямое нарушение режима! Чтобы больше такого не повторялось! — рявкнул он, словно подгоняя их. — А ну живо марш в постель!
«Те, кто не в курсе, наверное, завидуют тому, что я стала космонавтом...» — размышляла Юкари по пути в общежитие.
Но сегодня она впервые осознала, что ей завидует даже тот, кто знает об этой работе всё.
Комментарии
Отправить комментарий